Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

ДА ОБНОВИТСЯ РУССКАЯ ЗЕМЛЯ И ДА ВОССТАНЕТ СВЯТАЯ РУСЬ!





"Да не утратим помалу, неприметно той свободы, которую даровал нам Кровию Своею Господь наш Иисус Христос, Освободитель всех человеков".

8-е правило III Вселенского Собора

"Два убо Рима падоша, а Третий стоит, а четвертому не быти".
Старец Филофей


Тропарь Русских Святых,глас 8

    Я́коже плод кра́сный Твоего́ спаси́тельнаго се́яния, земля́ Росси́йская прино́сит Ти, Го́споди, вся Святы́я, в той просия́вшия. Тех моли́твами в ми́ре глубо́це Це́рковь и страну́ на́шу Богоро́дицею соблюди́, Многоми́лостиве.


«Русское Небо, Русские Святые зовут нас быть с ними, как они с нами. Зовут приобщиться духу вечной жизни и того духа жаждет весь миp.
Восстановленная Россия нужна всему мipy, от которого отошел дух жизни и он весь колеблется в страхе, как перед землетрясением.
Россия ждет Христолюбивого воинства, Христолюбивых Царей и вождей, которые поведут русский народ не для славы земной, а ради верности Русскому Пути Правды.
"Не нам, не нам, а Имени Твоему".
В покаянии, в вере, в очищении, да обновится Русская земля и да восстанет Святая Русь!».

Святитель Иоанн Шанхайский

"Я предвижу восстановление мощной России,еще более сильной и могучей.
На костях Мучеников,как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь Новая - по старому образцу,крепкая своею верою во Христа Бога и Святую Троицу - и будет по завету князя Владимира, - как единая Церковь".

Святой праведный Иоанн Кронштадтский

Цесаревич Алексей и его спаниель.



Спаниель Наследника Джой выжил. Более того сегодня мы знаем о дальнейшей его судьбе.
Взятая под опеку английским генералом Альфредом Ноксом и находившаяся в его поезде фрейлина Императрицы Александры Феодоровны баронесса С.К Буксгевден описала свою встречу с единственным выжившим свидетелем той страшной ночи, который, правда, не умел говорить. Произошла она во второй половине января 1919 г. в Омске.

«Генерал Дитерихс, – вспоминала она, – командующий войсками Колчака, также живший в железнодорожном вагоне на станции, приходил несколько раз к обеду, пока поезд всё еще был в Омске… […]
Генерал Дитерихс мне говорил, что маленький спаниель Цесаревича Джой жил с ним в Омске.
Эта собачка была постоянным спутником маленького Хозяина, и ее взяли в Тобольск и Екатеринбург. В Тобольске Цесаревича часто забавляла сообразительность собаки по отношению к приказам комиссаров, поскольку Джой всегда подглядывал, когда я проходила мимо, и старался пролезть под воротами и весело меня приветствовать.
Чехи, захватив Екатеринбург, нашли бедное маленькое животное, полуголодное, бегавшее по двору Ипатьевского дома. Казалось, что собачка всё время искала своего хозяина, и его отсутствие ее так печалило и удручала, что она едва прикасалась к еде, даже когда о ней ласково заботились.
Я пошла поглядеть на Джоя. И он, видимо, по своей собачьей наивности подумав, что вместе со мной обязательно появятся и его Хозяева, заметно оживился. Я никогда не видела собаку в таком волнении.
Когда я позвала его, он мгновенно выскочил из вагона и бросился через платформу ко мне, подпрыгивая и делая вокруг меня широкие круги, и не прильнул ко мне передними лапами, но вышагивал на задних лапах, как цирковая собака. Генерал Дитерихс сказал мне, что он до этого никого так не приветствовал, а я приписала это тому, что моя одежда, которая была той же, что я носила в Тобольске, всё еще имела знакомый запах, при том, что я его особенно не ласкала.
Когда я ушла, Джой пролежал целый день у двери, через которую я ушла. Он отказался от еды и снова погрузился в своё обычное состояние отчаяния.
Что видел маленький Джой в ту ужасную ночь 16 июля? Он до последнего был с Императорской Семьей. Был ли он свидетелем трагедии? Очевидно, в его голове сохранялась память об огромном потрясении, и его сердце было разбито. Вызывало большое сочувствие наблюдать этого немого друга, который так живо сохранял память о Цесаревиче.
О маленьком Джое хорошо заботились. Полковник Родзянко взял его в Англию, и он провел свои последние годы в самых комфортных условиях, но прежнее его настроение так и не восстановилось»

(Баронесса Софья Буксгевден «Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России. Воспоминания фрейлины в трех книгах». М. 2012. С. 460-461).

ЖЖ С.Фомина

https://www.facebook.com/www.bessmertnov.fe/photos/a...

Красивый памятник

Памятник уходившим на фронт солдатам и офицерам Первой Мировой (Великой войны) на Витебском вокзале Санкт-Петербурга. Они изображены в вагоне уходящего поезда.
https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2395539903842..

ИЗ ЧАСТНОЙ ПЕРЕПИСКИ Иван Шмелёв - Викентию Вересаеву

8/21 сентября] 1921 г. Алушта

Дорогой Викентий Викентьевич,
Едете Вы в Москву, слышал я: «везут вагон писателей из Коктебели». За Вас, как за последнее средство (простите) хватаюсь — помогите. В Москву не еду, не могу ехать. Не могу оторваться от той земли, где жил с мальчиком последние] дни его жизни, уйти из того угла, который заставил своей волей мой мальчик меня иметь. Это, кажется, скверно я выразил, но пустяк. Вы понимаете. Москва для меня — пустое место. Москва для меня — воспоминания счастья прошлого. Крым — страдание, но это страдание связано с сам[ым] дорогим в жизни. Пусть оно остается, я не в силах уйти. Москва — сутолока и надежда дальше устраивать что-то в жизни.
Мне нечего больше устраивать. Я хочу тихо умереть. ....
... я с Фофановой же пишу Калинину по делу об убийстве моего мальчика. Я прошу помочь, наконец, узнать правду, всю правду и назначить расследование. Я писал ему еще в апреле — и ни звука. Д[олжно] б[ыть), Галланд не передал. Я ему все пишу. Неужели и на эт[от] раз все останется втуне? Пособите. Через Вас я прошу Петра
Гермог[еновича] — он ведь в президиуме ВЦИК.
М[ожет| б[ыть], Вы не откажетесь передать ему, через него для Калинина мое заявление. (Оно у Фофановой.) Я верю еще, что высш[ая] Сов[етская| Власть не могла одобрить того, что было. А раз так, она должна помочь
найти правду и восстановить, назначить следствие и найти следы моего сына и виновных. Я хочу знать, где останки моего сына, чтобы предать их земле. Это мое право. Помогите. Хорошо бы, если бы Вы сами прочли
то, что я написал Калинину. Тогда Вы помогли бы мне.
Помогите. Третье: мы в страшной нужде. Нам перестали давать и х леб. Мы лишены заработка: ни вольных изд[ательст]в, ни журналов. В невольных я не могу писать. Говорю — я предпочту околеть. Раз нам не дадут возможности уехать из России — стало быть мы арестанты. Но и арест [анты] им[еют| право на хлеб. Нам, мне и Ценскому, выдали охр[анные| грамоты с правом на как[ой|-то академический] паек. Но мы не видали этого пайка. Нам случайно давали, то соль, то табаку, то фунтов 5 крупы. Теперь ничего. Мне нечего продать,
Вы знаете. Я приехал на 2 — 3 мес[яца], а живу 4-й год. Я хожу в лохмотьях. У меня нет белья, у жены нет рубашки! Если мне разрешат выезд, я поеду в Москву и возьму, что у меня уцелело дома. И уеду. Если бы полномочная] Комиссия распорядилась в Симфер[ополе|, чтобы мне и Ценскому хотя бы высылали из Симферополя] муку, что ли. О, как все это тяжко.
... Будьте счастливы. Я хотел бы быть бодрым. Не могу. Так, день за днем, день за днем. И сплошная, неизбывная мука. Пусто для нас всякое место. Но наше место еще носит следы, тень нашего дорогого и чистого мальчика, которого мы так преступно потеряли. Этого не избудешь. Ну, обниму Вас заочно, крепкий Вы человек. Сделайте, что найдете возможным, что в силах. Передайте привет Ник. Дмитриевичу [Телешову], Ив. Ал. Белоусову, Юл. Ал. Бунину, Ив. Андр. Данилину и собратьям-писателям.

Ваш сердечно И в. Шмелев.

***

В 1918 году Шмелев с женой Ольгой Александровной и сыном Сергеем, офицером, участником первой мировой войны, уезжает в Крым, где в 1920-м приобретает в Алуште домик с участком земли.
В начале 1921 года Шмелевых постиг страшный удар — во время красного террора был расстрелян их единственный, горячо любимый сын Сергей. После эвакуации врангелевской армии из Крыма всем белым офицерам, не хотевшим покидать родину, было предписано зарегистрироваться. Но это не спасло их от расстрелов. Вместе с ними арестовывались и гибли солдаты, представители аристократии, промышленники, бежавшие на юг, местное духовенство, чиновники и другие слои населения, включая женщин, стариков и детей. Террор проводился по указанию высших властей из Москвы и осуществлялся под руководством председателя Крымского военно-революционного комитета Бела Куна и секретаря Крымского областного бюро ВКП(б) Розалии Землячки. Как указывают различные источники, погибло до 120 тысяч человек. Об обстоятельствах гибели сына Шмелев писал в 1923 году А. Оберу, защитнику белогвардейского офицера Конради, убившего В. В. Воровского: «Мой сын, артиллерийский офицер 25 лет, Сергей Шмелев, участник Великой войны, затем — офицер Добровольческой Армии Деникина [...]'После, больной туберкулезом, служил в Армии Врангеля, в Крыму, в городе Алуште, при управлении коменданта, не принимал участия в боях. При отступлении добровольцев остался в Крыму. Был арестован большевиками и увезен в Феодосию «для некоторых формальностей», как на мои просьбы и протесты ответили чекисты. Там его держали в подвале на каменном полу, с массой таких же офицеров, священников, чиновников. Морили голодом. Продержав с месяц, больного, погнали ночью за город и расстреляли. Я тогда этого не знал. На мои просьбы, поиски и запросы, что сделали с моим сыном, мне отвечали усмешками: «Выслали на Север!» Представители высшей власти давали мне понять, что теперь поздно, что самого «дела» арестанта нет. На мою просьбу Высшему Советскому учреждению
ВЦИК — Всероссийском у] Центр[альному] Исполнительному] Комит[ету] — ответа не последовало».
В течение 1921-го — начале 1922 года Иван Сергеевич и Ольга Александровна остаются в Алуште, тщетно пытаясь выяснить судьбу сына и ведя голодное, нищенское существование. В марте 1922 года им удается вернуться в Москву. Писатель усиленно хлопочет о выезде за границу. 20 ноября 1920 года Шмелевы выехали в Берлин, а в январе 1923-го перебрались в Париж. И все же в сердцах родителей продолжала теплиться надежда. Только в 1923 году из рассказа случайно встреченного ими доктора, находившегося в заключении вместе с их сыном в Феодосии и потом выпущенного, они узнали о его конце.

Фото: Иван Шмелев с женой Ольгой и сыном Сергеем. 1917 год.

https://www.facebook.com/www.bessmertnov.fe/photos/a.1510447452562357/2344462989160795/?type=3&theater