Ortorossia (ortorussia) wrote,
Ortorossia
ortorussia

Categories:

14/27 сентября 1917 года. Слово на Воздвижение Креста Господня Священномученика Иоанна (Восторгова)

Предкрестье

Проповедь сщмч. Иоанна (Восторгова), растрелянного в 1918 году на Ходынском поле, 14 сентября 1917 года на праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня пред всенародным покаянным молебствованием на Красной площади в Москве и чтением послания Священного Всероссийского Церковного Собора.

Крест и Голгофа сегодня пред нами. Крест и Голгофу созерцают наши духовные очи…

Но всегда, по заповеди Христовой, и по велению закона нашего духа, мы обращаем Крест Христов в поучение и приложение к себе самим: «Кто хочет за Мной идти, да отвержется от себя, пусть возьмет крест свой и следует за Мной»… Так у каждого из нас есть свой собственный крест.

И точно так же всегда, если уж находится крест у каждого отдельного человека, то находится он нашему сознанию, и у каждого отдельного народа…

И вот, поэтому-то теперь мы часто слышим, что наша родина, что Россия обречена на крест и Голгофу. Что же? Станем и мы пред этим сравнением. Вникнем глубже в его смысл.

На Голгофе исторической знаем мы не один момент. Мы знаем Предкрестье и Крест… Вот привели воины осужденного Христа на Лобное место. Вот стали у Жертвы своей исполнители казни. Взяли Крест у Симона Киринеянина, положили его на землю, выкопали глубокую яму, чтобы потом удобнее Крест поставить и крепче его утвердить… Вот сняли со Христа Его одежды, обнажили, и растянули на крест… Ещё момент – застучат молотки, и брызнет кровь, и пригвоздят к дереву недвижимое Тело… Потом начнут медленно – медленно поднимать Крест с живою и страшною ношей на Кресте,  - и этот миг, который длится для страдальца целую вечность, миг, когда тело повисает на гвоздях, когда, увлекаемое собственной тяжестью, оно раздирает язвы гвоздиныя, когда рвутся жилы, когда колеблется из стороны в сторону окровавленное тело, когда кости выходят из своих суставов, когда зияют все больше и больше раны, когда боли горят и сжигают страдальца нестерпимым огнем, – этот миг ни с чем не может сравнится по мучительности! Здесь - страдание неизъяснимое. А потом начинается долгое умирание. Раны воспаляются и горят, мучительная жажда палит все существо страдальца, язвы расширяются, в них начинается антонов огонь, от которого уже на спасения; гаснут всякие проблески надежды на жизнь, смерть явно представляется неизбежною, но страдание все растет, длится,  и не видится ему конца, сознание же омрачается, ибо самые главные органы организма целы и не повреждены… А кругом то любопытствующая, то злобствующая и злорадная толпа, кругом торжество врагов, которые убивая Сына Человеческого, думают службу совершить всему человечеству…

О, Россия! В какой момент твоей Голгофы ты теперь находишься? Дошла ли ты до вершины твоих мучений? Скоро ли конец, и последует ли твое воскресенье? Страдание твое увенчано ли будет радостным возрождением и победой?

Всякое страдание тяжко, и страдалец думает, что оно наивысшее и последнее. И мы слышим теперь часто, что Родина наша все переиспытала и все претерпела. И готов вопрос: когда же конец? Скоро ли сгинет эта ночь? Скоро ли свет воссияет?

Забывают при сравнении русского народа со Христом-Страдальцем, при сравнении положения России с Голгофой, - забывают, что Христос страдал невинно, а мы… А мы? Нужно ли отвечать? Не даст ли ответа наша совесть.

О, Боже наш! Когда Твой Крест, руками верных и повелением Царицы Елены Обретенный в земле,  потом руками архиерейскими был воздвизаем, какую молитву твердили верующие народы? Краткую молитвою, две тысячи лет потрясающей сердца, народ тогда сретал всемирное воздвижение Крестного Древа, и одно твердил, и одно  взывал: Господи, помилуй!...

И теперь Россия наша, - увы! – еще не на вершине страдания. Мы -  только в предкрестьи… Она обнажена, она раздета, она повержена, она опозорена, она осуждена, она кружена палачами и злобствующими врагами… Вырыта яма, готов крест, растянуто тело, подняты молотки, но еще не застучали они по гвоздям, еще не брызнула кровь, еще не брызнула кровь, еще не поднят и крест… И чудятся впереди нас все ужасы, - впереди, а не позади. Кровь прольется, зарево пожаров озарит всю землю русскую. Тысячами будут считать убиенные жертвы, - и потеряют счет.

«Сторож, сколько ночи?» - спрашивал древний пророк, видя страдания народа, в ожидании избавления и Избавителя. «Сколько ночи?» - и получал ответ: «Еще ночь» (Ис. 21, 11).

Еще ночь и теперь. Еще ночь над нами. Но в нравственных процессах  - рассвет, спасение, избавление. – все зависит не от времени и не от внешне-измеряемых сроков, как и самое пришествие Христа, - а от нашего нравственного созерцания и состояния. И там же у Креста Христова, мы видим как вдруг один миг победил долгие годы и мгновение покаяния разбойника дало ему сразу спасение: «Днесь со Мной будеши в раи.»

И наше положение теперь то же. За дело как разбойник, а не невинно, как Христос страдает наш народ, страдаем все мы. И не со Христом бы надо сравнивать распинаемый народ наш, а с распятыми разбойниками. Будем ли поносить Христа и ругаться Ему? Тогда умрем и погибнем как разбойник нераскаянный ошуюю Его. Будем ли сознавать свой грех, свою виновность, свои паденья, будем ли обращать взоры покаяния, взоры упования ко Христу? И тогда получим спасение, даже и в мгновение ока, - как разбойник одесную Христа.

Итак, и наша теперь молитва избавления одна, - молитва покаяния: «Господи, помилуй»!

Но слышится ли она из России? Подобны ли мы благоразумному разбойнику? Ответим по совести!

Не видим ли, наоборот, исполнение древнего библейского слова: «Сердце твое заговорит развратное»… И ты будешь, как спящий среди моря, и как спящий вверху мачты. И скажешь: «Били меня, и мне не было больно, толкали мен, и я не чувствовал. Когда проснусь, снова буду искать того же»! (Притч. 23, 33-35).

Нет у нас на устах  молитвы: Господи помилуй! Не охватило воодушевлением покаяния всю Россию. Не дошло до глубины сердца даже простое сознание тяжести положения, в котором мы находимся. И странно: правительство, министры, общественные деятели, газеты, книги, листки, различные глашатаи всяких обществ, всяческих политических партий, проповедники церковные – все в один голос говорят, кричат, пишут: «мы гибнем, мы гибнем, - мы уже погибли, мы в пропасти».  А результат? «Били меня, и мне не больно, толкали – и я не чувствовал»! Нет отрезвления, нет сознания близкой гибели. Царит какая-то непостижимая бесчувственность!

Вера тает; храмы пусты; над христианством издеваются; церкви грозят обратить в театры. Надо плакать и молится: Господи помилуй! А мы молчим!...

Пороки растут; нет патриотизма; все грабят друг друга; никто никого не слушает; совесть и честь забыты; в стране царствует безвластье; всюду насилия, убийства, оскорбления личности, всюду взаимная вражда, ненависть, войска бегут от слабейшего врага… Измена подкуп, провокация прокрались всюду. Надо бы воплем крепким вопить к Богу: Господи. Помилуй! Мы молчим!

Наше государственное бытие, кажется, исчерпано до дна. Друзей у России уже нет; наши союзники справедливо нас презирают; враги считаю ни во что; двадцать губерний заняты врагом; денег у нас нет; потери на войне ужасающие; мы преданы и проданы… мы накануне голода и холода; дороговизна растет; скоро не во что будет одеться; народ бедствует; на улицах бесконечные вереницы несчастных, уже и за деньги не имеющих возможности купить себе предмет первой необходимости. Надо бы слезно слезить к Богу: Господи, помилуй! Мы молчим!

Может быть не нынче-завтра у нас гражданская война. Слышите: где-то уже точат ножи… Готовят оружие. Призывают эшафоты. Без утайки говорят о скорой резне. Мы накануне внутреннего междоусобия. Конец при дверях. Надо бы, кажется, одуматься, сознаться в том, что все мы в ошибке, что все мы в заблуждении, в страшном грехе, что нет у нас никакой свободы, что мы в безмерно худшем состоянии, чем то, из которого мы вышли. Надо бы криком великим кричать: Господи, помилуй! Мы молчим!...

Но мы молчим только о покаянии. О чем же говорим? Даже когда умные речи говорим, что погибаем, - то говорим их, как глупые: все с гордыней, через каждое слово с похвальбой: что мы-де самые свободные в мире, мы – самая передовая демократия, мы завевали свободу, мы углубляем революцию, мы идем к заре счастья, мы открываем горизонты и т .д. и т. д. все слова самомнения и самовосхваления без конца. Мы не видим, что за торжеством партии гибнет вся Россия, что останутся одни свободы, но не будет родины, что сохранится революция, но погибнет народ…

Да, били нас и бьют, - а мы не чувствуем боли!...

И вот ныне, в день всемирного Воздвижения Креста, на котором умер Праведный за неправедных, на котором, как на жертвеннике, Сам Себя принес в жертву за грехи человечества Христос-Искупитель, Священны Всероссийский Церковный Собор зовет нас на общее моление, зовет к покаянию. Нам напоминают о грехах наших.

О, Господи! Дай нам дух умиления, дай слезы о грехах наших, да плачем деяний наших лукавых! Дай нам слово Ты, Отчее слово, одно нам слово даруй в нашем предкрестии страдания, - одно слово: Господи, помилуй! И если еще мало нам страдания в предкрестии, если суждено нам взойти и далее на крест, если еще кровью и кровью зальется Россия, - не отрини нас, и в самых лютых муках дай нам умиленное слово покаяния благоразумного разбойника, а не слово злобы и проклятия разбойника нераскаянного, - дай нам слово: Господи, помилуй! И сказанное от сердца всею Россиею оно сильнее принесет нам ответ: «Днесь со Мной будеши в раи,» - оно сильно будет в едином часе принести нам избавление и спасение. Аминь.

Tags: История России, Крест, Молитва, Новосвященномученики, Покаяние, Русская Голгофа
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments