Ortorossia (ortorussia) wrote,
Ortorossia
ortorussia

Categories:

"Я плачу, люблю и молюсь". Архиепископ Андрей Уфимский, Князь Ухтомский

4 сентября 1937 года расстрелян Иерарх Катакомбной Церкви ИПХ Архиепископ Андрей Уфимский, Князь Ухтомский

С наступлением эпохи большевистского террора (красного дракона), Истинная Церковь - апокалиптическая "Жена, облеченная в Солнце", как это было и в начале Христианской эры, бежит в "пустыню", в "катакомбы" (до времени) нелегального бытия. Ключевой фигурой в их жизнедеятельности и организатором самой мощной и дееспособной ветви русских катакомб становится архиепископ Андрей Уфимский (князь Ухтомский) (1872 -1937), а сама эта ветвь с того времени именуется "андреевской".


О нем не любят говорить, и это несмотря на то, что сей Иерарх был ключевой фигурой в организации самой представительной и твердой ветви ИПЦ, "андреевской ". Ведь только "андреевская" Иерархия Катакомбной Церкви смогла просуществовать до наших дней, сохранив все ее традиции в первозданном виде, и в этом, как нам кажется, заключается главная причина, почему некоторые круги, причисляющие себя к "Русской Православной Церкви" столь заинтересованы в том, чтобы имя Вл.Андрея как можно реже встречалось на страницах церковной печати, разве что — в искаженном свете. Но теперь настало, наконец, "время сотворити Господеви".

...
Владыка Андрей много ездил в миссионерских, просветительских целях. Его знали и любили по всей России. В 1917 году он являлся одним из первых кандидатов на кафедру Петроградского Митрополита, но тогда большинством голосов на нее был избран Архиепископ Вениамин (Казанский), разстрелянный в 1922 году. Предчувствуя приближение революции, Владыка Андрей призывал всех православных верующих объединиться вместе за Помазанника Божьего, Царя; но в то же время он высказывался против угнетения бедных богатыми и показывал себя верным учеником Митрополита Антония в справедливой критике Синодальной системы церковного управления и призывал к возстановлению Патриаршества и подлинной соборности. Когда произошла февральская революция, Епископ Андрей был одним из немногих иерархов, открыто отказавшихся поминать за богослужениями "Временное правительство", узурпировавшее власть в России. Большевицкий переворот воспринял отрицательно, и, видя его истинную сатанинскую сущность, начал призывать народ к формированию православного правления. В 1920 году он был впервые арестован, и хотя освобождался несколько раз, но по-настоящему он на свободе больше не был, будучи перемещаем из одних тюрем и ссылок в другие.

Но люди все равно не забывали о нем и многие старались увидеться с ним в тюрьме или доставить ему передачу. Всякий раз, когда его отпускали к пастве, это было целым событием для людей. ГПУ пыталось использовать его популярность для того, чтобы выявить и уловить наиболее ревностных из православных. Однако, Владыка Андрей был столь осторожен и благоразумен в своем поведении, что все эти попытки окончились неудачей.

Замечательной была борьба Архиепископа Андрея против "Живой Церкви". В этой борьбе мученическими венцами увенчались некоторые его духовные дети. История об одной из них достигла зарубежья.* Еще более замечательной стала его борьба с "сергианством", которое Владыка открыто назвал предательством Церкви. Когда Митрополит Сергий в 1927 году издал свою Декларацию, провозглашавшую "конкордат" (союз) с безбожным государством и обещавшую различные свободы, Владыка Андрей находился в ссылке в районе Асхабада (Кзыл-Орды, — испр.ред.). Но даже оттуда он забил тревогу, призывая народ не доверять Митрополиту Сергию и предрекая, что все "обещания" будут нарушены и последует еще большее порабощение Церкви государством. Сначала, как свидетельствует бывший житель Уфы, казалось, что действительность противоречит словам Владыки, и поэтому число его последователей стало сокращаться. Но в скором времени его влияние и авторитет усилились, и его последователи возглавили церковное движение в Уфимской области.

* См.: "Студентка Валентина" в книге прот. М.Польского. Новые мученики Российские. Т.2, с.253-254.

В начале 1930 года в течение нескольких месяцев было закрыто вдвое больше церквей, чем за все время, предшествовавшее "легализации" Митрополита Сергия. Налоги на Церковь увеличились в пять раз. Церковные люди, освобожденные из тюрем за принятие ими Декларации были вновь арестованы. Одним словом, сергианство ничего не выигрывало, потеряв при этом свободу совести.

Верные теперь увидели правоту Владыки Андрея, и он возглавил катакомбную, подпольную Церковь в Уфе, уведя ее в глубокую "пустыню". Эта Церковь начала жизнь, которую можно сравнить лишь с жизнью исторической катакомбной Церкви первых христиан. Люди собирались на молитву в ночное время в пещерах, лесах, в заброшенных деревенских домах до рассвета. Несмотря на постоянные аресты и ссылки, Владыка Андрей укреплял Церковь, рукополагал епископов и священников и вдохновлял примерами святых на подвиг мученичества, равный подвигам великомучеников древней Церкви.*

Заслуживает особого внимания еще одна сторона широкого и многостороннего миссионерского поприща этого замечательного архиерея-исповедника: Владыка Андрей являлся одним из самых видных единоверческих деятелей. Как и многие иерархи, его современники, он считал клятвы, наложенные Московским Собором 1666-67 гг. на старообрядцев, несправедливыми и ратовал за скорейшее их аннулирование. По благословению Патриарха Тихона Архиепископ Андрей совершил несколько исторических актов возсоединения с разными группами старообрядцев и, таким образом, они тоже вошли в Катакомбную Церковь, которая оставаясь духовно свободной, продолжала расти к великому безпокойству ее врагов. "Многие не верят, что существуют катакомбы, — заключает свидетель из Уфы, — пусть не верят. Существование духовного мира также отрицается глупцами, но из-за этого он не перестает существовать. Кажется, гонения на последних христиан превосходят гонения на первых".

О последнем периоде жизни Владыки Андрея имеется описание его соузника:



В мае 1932 года я был переведен из внутренней тюрьмы ГПУ в госпиталь изолятора, отделения цинговых больных Бутырской тюрьмы. Через два дня Архиепископ Андрей Уфимский, который был доставлен в Москву из Казахстана по окончании срока ссылки, был переведен в это же отделение. До этого, с февраля 1932 г. до мая он содержался во внутренней тюрьме ГПУ в одиночке, а затем 4 дня, поскольку не было другого места, — во втором отделении для душевнобольных, затем несколько дней — в пятом отделении (венерическом) и, наконец, его перевели в четвертое (цинговое) отделение, так как он действительно болел цингой. В 1920 году я был с Владыкой Андреем в Омской тюрьме. Теперь его трудно было узнать. Почти не осталось волос на его голове и лице, в результате цинги почти все волосы у него выпали. Он стал совершенно дряхлым, худым, но как и прежде, оставался смиренным, добрым, ободряющим и отзывчивым. Он обвинялся в организации нелегальных православных общин (т.е. Катакомбной Церкви), которые были против советского закона, и также — в агитации и пропаганде против большевизма. В тюремной камере Владыка Андрей своими рассказами обычно приковывал к себе всеобщее внимание. И нужно отметить, что он имел такое влияние на всех заключенных, даже на уголовников и безбожных коммунистов, что никто в его присутствии не решался богохульствовать и кощунствовать. Владыка реагировал на любые проявления несправедливости в тюрьме (за что не раз его лишали передач, присланных друзьями). Главного архиерея Советской России, главу Московской Патриархии, Архиепископ Андрей считал предателем Христа. К тюрьме, наказанию и другим злоключениям он относился спокойно, стойко и больше страдал за тех, кто был рядом с ним, чем за самого себя. На своих соузников он имел ободряющее влияние. Большие посылки присылали ему местные жители, как только узнавали о его прибытии в тюрьму. Посылки не всегда ему передавало тюремное начальство, но и те, которые он получал, он разделял с теми, кто не получал ничего. В 1937 году он был расстрелян в Ярославском политическом изоляторе.





Так закончился земной путь Владыки Андрея, его голос умолк. Его могила вместе с сотнями других жертв погребена под страшными темницами мрачного мира советского атеизма. Но память о нем осталась живой, свежей, благоухающей красотой истинного христианского мученичества и исповедничества.

На обороте портрета, который он подарил в 1912 году одному человеку, подвергшемуся скорби, он своей рукой написал короткие слова ободрения, которые сходят к нам сегодня, исполненные смысла, словно из лучшего мира, в котором он теперь пребывает: «Я плачу, люблю и молюсь».

Tags: Дни Памяти, ИПЦ, Исповедничество, Катакомбная Церковь России, Новосвященномученики, Память
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments