July 24th, 2015

Русь

Оригинал взят у davydov_index в Русь
09
Лисснер Эрнест Эрнестович (1874-1941) - Троице-Сергиева лавра (Преподобный Сергий Радонежский благословляет князя Дмитрия Ивановича, отправляющегося на битву с Мамаем)

11
Маковский, Константин Егорович (1839–1915) - Минин на площади Нижнего Новгорода, призывающий народ к пожертвованиям

01
Дмитриев-Оренбургский Николай Дмитриевич (1837–1898) - Стрелецкий бунт. Царица Наталья Кирилловна показывает взбунтовавшимся стрельцам живого и здорового царевича Ивана

Collapse )


Религиозная сущность русофобии


Виктор Аксючиц о противостоянии духовных идеалов России и Запада


Вековечная конфликтность Западной Европы и России основывается на различии духа католическо-протестантской и православной цивилизаций. Наши творческие гении, воспитанные на европейской культуре, видели не только её достижения, но и пороки. «В России влияние духовенства столь же было благотворно, сколько пагубно в землях римско-католических. Там оно, признавая главою своею папу, составляло особое общество, независимое от гражданских законов, и вечно полагало суеверные преграды просвещению. У нас, напротив того, завися, как и все прочие состояния, от единой власти, но огражденное святыней религии, оно всегда было посредником между народом и государем, как между человеком и Божеством. Мы обязаны монахам нашей историею, следственно и просвещением» (А.С. Пушкин).

Достоевский убежден, что русское Православие ближе к евангельскому Христу, чем католицизм. Герой романа Достоевского в заостренной форме судит о свойствах западного христианства, которые уводят от подлинного христианского Благовестия: «Католичество римское даже хуже самого атеизма… Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идёт дальше: он искажённого Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного! Он антихриста проповедует… Римский католицизм верует, что без всемирной государственной власти Церковь не устоит на земле, и кричит: „Не можем!“ … Римский католицизм даже и не вера, а решительно продолжение Западной Римской империи, и в нём всё подчинено этой мысли, начиная с веры. Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор всё так и идёт, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, всё променяли за деньги, за низкую земную власть. И это не учение антихристово?! Как же было не выйти от них атеизму? Атеизм от них вышел, из самого римского католичества! Атеизм прежде всего с них самих начался: могли ли они веровать себе сами? Он укрепился от отвращения к ним; он порождение их лжи и бессилия духовного! Атеизм!

Collapse )

Таким образом, в основе конфликта Европы и России — столкновение различных восприятий и толкований христианского Благовестия. Запад не принимает и не хочет понять Россию, прежде всего отвергая её религиозный идеал. Европа веками настаивала, что только она является вселенским носителем вселенской истины, которая должна утверждаться средствами мира сего: принуждением и насилием. Западноевропейским народам свойствен своего рода духовный расизм: своё ими ощущается как наилучший образец всечеловеческого; поэтому они мало способны воспринимать своеобразие и самоценность других народов, культур и цивилизаций. «На просвещённом Западе издавна создавалась двойная правда: одна для себя, для племён германо-романских или к ним духовно тяготеющих, другая — для нас и славян… Гуманность, цивилизация, христианство — всё это упраздняется в отношении Западной Европы к восточному православному миру» (И.С. Аксаков). На Западе господствуют «воля к власти… стремление придать своей морали всеобщее значение, принудить человечество подчиниться ей, желание всякую иную мораль переиначить, преодолеть, уничтожить… Кто иначе думает, чувствует, желает, тот дурен, отступник, тот враг» (О. Шпенглер).

Отличие русской духовности от западной подвигала европейские государства к «крестоносительной» экспансии европейских государств на православную Россию: от крестоносцев Средних веков до «крестоносцев» Гитлера. «Вся задача Европы состояла и состоит в том, чтобы положить предел материальному и нравственному усилению России, чтобы не дать возникнуть новому, православно-славянскому миру, которого знамя преподносится России и который ненавистен латино-германскому миру» (И.С. Аксаков). Запад искренне стремился поставить Россию на «путь истинный». Таковое стремление в нашем мире вырождалось в стремление прибрать к рукам. Русский же народ сопротивлялся притязаниям на православную державу со стороны басурманов и латинян. Россия (за исключением проевропейского слоя) так же религиозно не принимала Запад. Но религиозный идеал России заставлял её всеми силами самосохраняться, в то время как идеал Запада толкал его к агрессивному переиначиванию России.

ДУХОВНО-НРАВСТВЕННЫЕ КОРНИ РУСОФОБИИ.«Дранг нах Остен»

Каковы духовно-нравственные корни русофобии?

« Натиск на Восток» («Дранг нах Остен») – это тысячелетняя религиозная и светская экспансия на Россию




Французская гравюра середины XIX века, изображающая захват русскими Европы (заодно русские несут эпидемию холеры)

Православная Россия с её духовным потенциалом и богатейшими природными ресурсами оказалась инородным явлением в мировой потребительской цивилизации. Русофобия коренится и в природе западной цивилизации.

Антирусскую политику большевиков поддерживали мощные мировые силы, в том числе антикоммунистические. Распространенное на Западе сочетание русофобии и коммунизмофилии имеет экзистенциальные основания. Современная цивилизация сложилась в результате экспансии западноевропейского образа жизни. Католическо-протестантская Европа навязала человечеству технологическую потребительскую цивилизацию . Самые разрушительные в истории идеологические доктрины, революции, терроризм, совершеннейшие средства уничтожения, мания мирового владычества, захлестнувшие человечество, берут начало в старой тихой Европе.

Коммунистическая идеология - тоже детище западноевропейской культуры. Ни одна из радикальных идеологических доктрин не была создана в России. Но, когда волна агрессии со стороны советского коммунистического режима обрушилась на Запад, он не захотел признать свою вину в раскрепощении сил разрушения. Самооправдание вынуждало западных политологов видеть источник зла в России. Когда западные либералы разочаровались в  первой в мире стране социализма, они убедили себя в том, что в советской России всё осуществлено противоположным образом по отношению к задуманному корифеями коммунизма. Утверждается, что в СССР победил не коммунизм, а извечная азиатская деспотия Грозного – Петра – Сталина, сталинщина – это русский национал-большевизм.

В середине XIX века Н.Я. Данилевский писал:  «Россия, – не устают кричать на все лады, – колоссальное завоевательное государство, беспрестанно расширяющее свои пределы, и, следовательно, угрожает спокойствию и независимости Европы. Это одно обвинение. Другое состоит в том, что Россия будто бы представляет собой нечто вроде политического Аримана, какую-то мрачную силу, враждебную прогрессу и свободе». Советский тоталитаризм, по мнению западных политологов, – закономерный итог «русского деспотизма», экспансионизм СССР – новый этап «русского империализма». Из чего следовало, что бороться необходимо не с коммунизмом, а с русскими.

Люди склонны закрывать глаза на то, чего не хотят видеть, опасаются того, кто непонятен, чужд, сильнее. Русская цивилизация являет собой иной тип христианской цивилизации, в этом смысле  «Россия никогда ничего не имела общего с остальною Европою» (А.С. Пушкин).

Но инаковость России в общехристианском мире западноевропейцы не способны понять. «Западная Европа не знает России. Но неизвестное всегда страшновато. А Россия по численности своего населения, по территории и по естественным богатствам огромна.  Огромное неизвестное переживается всегда как сущая опасность … Что, если этот нависающий с востока массив двинется на запад?.. Россия – это загадочная, полуварварская “пустота”; её надо “евангелизировать”, или обратить в католичество, “колонизировать” (буквально) и цивилизировать; в случае нужды её можно и должно использовать для своей торговли и для своих западноевропейских целей… А впрочем, её необходимо всячески ослаблять. Как? Вовлечением её в невыгодный момент в разорительные для неё войны; недопущением её к свободным морям; если можно – то расчленением её на мелкие государства; если возможно, то сокращением её народонаселения… если возможно, то насаждением в ней революций и гражданских войн, а затем – внедрением в Россию международной “закулисы”, упорным навязыванием русскому народу непосильных для него западноевропейских форм республики, демократии и федерализма, политической и дипломатической изоляцией, неустанным обличением её мнимого “империализма”, её мнимой “реакционности”, её “некультурности” и “агрессивности”» (И.А. Ильин).

Collapse )

«Они ни за что и никогда не поверят, что мы воистину можем участвовать вместе с ними и наравне с ними в дальнейших судьбах их цивилизации. Они признали нас чуждыми своей цивилизации, пришельцами, самозванцами. Они признают нас за воров, укравших у них их просвещение, в их платья перерядившихся. Турки, семиты им ближе по духу, чем мы, арийцы. Всему этому есть одна чрезвычайная причина: идею мы несём вовсе не ту, чем они, в человечество - вот причина! И это несмотря на то, что наши "русские европейцы" изо всех сил уверяют Европу, что у нас нет никакой идеи, да и впредь быть не может, что Россия и не способна иметь идею, а способна лишь подражать, что дело тем и кончится, что мы всё будем подражать и что мы вовсе не азиаты, не варвары, а совсем, совсем как они, европейцы. Но Европа нашим русским европейцам на этот раз, по крайней мере, не поверила. Напротив, в этом случае она, так сказать, совпала в заключениях своих с славянофилами нашими, хотя их не знает вовсе и только разве слышала об них кое-что. Совпадение же именно в том, что и Европа верит, как и славянофилы, что у нас есть "идея", своя, особенная и не европейская, что Россия может и способна иметь идею. Про сущность этой идеи нашей Европа, конечно, ещё ничего не знает, - ибо если б знала, так тотчас же бы успокоилась, даже обрадовалась. Но узнает непременно когда-нибудь, и именно когда наступит самая критическая минута в судьбах её. Но теперь она не верит; признавая за нами идею, она боится её. И наконец, мерзим мы ей, мерзим, даже лично, хотя там и бывают иногда с нами вежливы. Они, например, охотно сознаются, что русская наука может выставить уже несколько замечательных деятелей, представить несколько хороших работ, даже послуживших уже их европейской науке в пользу. Но ни за что, однако же, не поверит теперь Европа, что у нас в России могут родиться не одни только работники в науке (хотя бы и очень талантливые), а и гении, руководители человечества вроде Бэкона, Канта и Аристотеля. Этому они никогда не поверят, ибо в цивилизацию нашу не верят, а нашей грядущей идеи ещё не знают. По-настоящему, они и правы: ибо и впрямь не будет у нас ни Бэкона, ни Ньютона, ни Аристотеля, доколе мы не станем сами на дорогу и не будем духовно самостоятельными. Во всём остальном то же, в наших искусствах, в промышленности: Европа нас готова хвалить, по головке гладить, но своими нас не признает, презирает нас втайне и явно, считает низшими себя как людей, как породу, а иногда так мерзим мы им, мерзим вовсе, особенно когда им на шею бросаемся с братскими поцелуями» (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1881, январь).

Виктор Аксючиц

ОБЫКНОВЕННЫЙ ФАШИЗМ


Вот он, "антибольшевизм"   "христианской"  Германии

ДРАНГ НАХ ОСТЕН
Исторический словарь
("Drang nach Osten" - "Натиск на Восток"), возникшая еще в раннем средневековье германская экспансионистская концепция колонизации восточных земель, первым проводником которой стал Карл Великий (742-814). В IX-X вв. главным направлением захватнической политики германских князей было австрийское. Позже насильственной колонизации подверглись северо-восточные земли славян. Император Вильгельм II (1859-1914) распространил традиции своих предшественников на Ближний и Средний Восток, а также на Сев. Африку. Следуя геополитическим теориям Карла Хаусхофера, считавшего восточное направление экспансии наиболее приемлемым для Германии, Гитлер в книге "Майн кампф" в главе "Ориентация на Восток и восточная политика" ясно дал понять, что в случае прихода к власти он намерен возродить древний дух "Д. н. о." и следовать путем тевтонских рыцарей на восток. Было ошибкой, писал он, проводить торгово-колониальную политику во всех направлениях. Необходимо прежде всего завоевать новые территории в самой Европе: "Более правильным было бы укрепить континентальное могущество Германии путем приобретения новых территорий в Европе, а затем дополнить их колониальными территориями в рамках естественных возможностей". При этом Гитлер ссылался на "моральное право немцев на приобретение чужих территорий и земель". В качестве обоснования этого права он приводил следующие аргументы: прирост населения Германии ежегодно достигает почти 900 тыс. человек, прокормить "армию новых граждан" становится все труднее, и это может привести к "голоду и обнищанию". "Если бы германский народ был в расовом отношении монолитным, то рейх уже сегодня стал бы властелином земного шара". Обещания, что все германские захваты будут осуществляться во имя мира, повторялись и в 30-е гг., когда Гитлер, став канцлером Третьего рейха, обосновывал свою агрессивную политику необходимостью спасения и укрепления мира. Гитлер считал, что всюду, где находится хотя бы один немец, рейх имеет право вступить со своей армией, чтобы "охватить своими границами" и этого немца. "Мы требуем территорий и колоний, для того, чтобы прокормить наш народ и поселить там избыток нашего населения". В "Майн кампф" навязчиво повторяется тезис о том, что борьба за "жизненное пространство" - более важная задача, чем восстановление довоенных границ рейха. Указывая на Восток как на главное направление германской экспансии, Гитлер отвергал продолжение сотрудничества между Россией и Германией, существовавшее в эпоху Бисмарка. "Мы, национал-социалисты... приостановим бесконечную миграцию немцев на юг и запад и обратим наши взоры на земли, расположенные на востоке... Говоря сегодня о жизненном пространстве в Европе, мы в основном можем иметь в виду лишь Россию и ее вассальные пограничные государства. Сама судьба указывает нам этот путь".

После визита французов европейские политики засобирались в Крым

Оригинал взят у nyka в После визита французов европейские политики засобирались в Крым



Готовность посетить Крым начали обсуждать депутаты европейских стран после визита французской делегации на полуостров, сообщает газета «Коммерсантъ».

Намерение отправиться в Крым подтвердила евродепутат Надин Морано, которая собрала в июне в Европарламенте группу «За новый диалог с Россией», куда вошли представители французской, итальянской, британской, немецкой, португальской делегаций.

Collapse )



Владимир Высоцкий и Василий Шукшин

Оригинал взят у makashenec в Владимир Высоцкий и Василий Шукшин
Оригинал взят у makashenec в Владимир Высоцкий и Василий Шукшин

25 июля - день смерти Владимира Семеновича и день рождения Василия Макаровича

Упокой, Господи, души рабов Твоих Владимира и Василия!



Новосибирск стал первым городом в России, где именем Высоцкого назвали улицу.



"Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвел в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту... Уверуй, что все было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наши страдания - не отдавай всего этого за понюх табаку. Мы умели жить. Пойми это. Будь человеком".

В.М.Шукшин


спасибо: a_redut

12 тонкостей русского языка

Оригинал взят у matveychev_oleg в 12 тонкостей русского языка
12 тонкостей русского языка

Русский — невероятный язык. Одними и теми же словами могут обозначаться совершенно разные вещи и выражаться абсолютно разные эмоции. Что уж говорить о лексических оборотах, которые запросто могут сбить с толку иностранного гражданина

1. Только в нашей стране слово «угу» является синонимом к словам «пожалуйста», «спасибо», «добрый день», «не за что» и «извините», а слово «давай» в большинстве случаев заменяет «до свидания».

2. Как перевести на другие языки, что «очень умный» — не всегда комплимент, «умный очень» — издевка, а «слишком умный» — угроза?

3. Почему у нас есть будущее время, настоящее и прошедшее, но всё равно настоящим временем мы можем выразить и прошедшее («Иду я вчера по улице...»), и будущее («Завтра я иду в кино»), а прошедшим временем мы можем выразить приказ («Быстро ушёл отсюда!»)?

4. Есть языки, где допустимо двойное отрицание, есть — где не допускается; в части языков двойное отрицание может выражать утверждение, но только в русском языке двойное утверждение «ну да, конечно!» — выражает отрицание или сомнение в словах говорящего.

5. Все иностранцы, изучающие русский, удивляются, почему «ничего» может обозначать не только «ничего», но и «нормально», «хорошо», «отлично», а также «всё в порядке» и «не стоит извинений».

Collapse )


Косари на лугу.Виктория Оганесян

Косари на лугу

Косари на лугу размахалися острыми косами,

Что им Божий цветок? - Им бы сделать работу свою.

Я на милость Твою уповаю, Спаситель мой, Господи,

На милость, на милость, лишь только на милость Твою.

Только вера в Тебя - вот моя неизменная спутница.

Вера в то, что Ты всем управляешь Своею рукой.

И я знаю, Господь, что всегда за меня Ты заступишься,

И спасительным камнем Ты станешь пред острой косой.

А иначе, зачем Ты поил меня дивными росами?

Для чего показал мне любовь и Свою теплоту?

Для чего Ты наполнил меня чудо-песнями, Господи?

Неужель для того, чтобы бросить под ноги скоту?

Косари на лугу отмахалися острыми косами,

Завершён сенокос, ну а я невредимым стою,

И, как в прежние дни, упиваюсь небесными росами,

Прославляю Тебя за любовь и за милость Твою.

О, Русь,малиновое поле...Сергей Есенин



Запели тесаные дроги,
Бегут равнины и кусты.
Опять часовни на дороге
И поминальные кресты.

Опять я теплой грустью болен
От овсяного ветерка.
И на известку колоколен
Невольно крестится рука.

О Русь, малиновое поле
И синь, упавшая в реку,
Люблю до радости и боли
Твою озерную тоску.

Холодной скорби не измерить,
Ты на туманном берегу.
Но не любить тебя, не верить -
Я научиться не могу.

И не отдам я эти цепи
И не расстанусь с долгим сном,
Когда звенят родные степи
Молитвословным ковылем.