Ortorossia (ortorussia) wrote,
Ortorossia
ortorussia

Categories:

ИЗ ЧАСТНОЙ ПЕРЕПИСКИ Иван Шмелёв - Викентию Вересаеву

8/21 сентября] 1921 г. Алушта

Дорогой Викентий Викентьевич,
Едете Вы в Москву, слышал я: «везут вагон писателей из Коктебели». За Вас, как за последнее средство (простите) хватаюсь — помогите. В Москву не еду, не могу ехать. Не могу оторваться от той земли, где жил с мальчиком последние] дни его жизни, уйти из того угла, который заставил своей волей мой мальчик меня иметь. Это, кажется, скверно я выразил, но пустяк. Вы понимаете. Москва для меня — пустое место. Москва для меня — воспоминания счастья прошлого. Крым — страдание, но это страдание связано с сам[ым] дорогим в жизни. Пусть оно остается, я не в силах уйти. Москва — сутолока и надежда дальше устраивать что-то в жизни.
Мне нечего больше устраивать. Я хочу тихо умереть. ....
... я с Фофановой же пишу Калинину по делу об убийстве моего мальчика. Я прошу помочь, наконец, узнать правду, всю правду и назначить расследование. Я писал ему еще в апреле — и ни звука. Д[олжно] б[ыть), Галланд не передал. Я ему все пишу. Неужели и на эт[от] раз все останется втуне? Пособите. Через Вас я прошу Петра
Гермог[еновича] — он ведь в президиуме ВЦИК.
М[ожет| б[ыть], Вы не откажетесь передать ему, через него для Калинина мое заявление. (Оно у Фофановой.) Я верю еще, что высш[ая] Сов[етская| Власть не могла одобрить того, что было. А раз так, она должна помочь
найти правду и восстановить, назначить следствие и найти следы моего сына и виновных. Я хочу знать, где останки моего сына, чтобы предать их земле. Это мое право. Помогите. Хорошо бы, если бы Вы сами прочли
то, что я написал Калинину. Тогда Вы помогли бы мне.
Помогите. Третье: мы в страшной нужде. Нам перестали давать и х леб. Мы лишены заработка: ни вольных изд[ательст]в, ни журналов. В невольных я не могу писать. Говорю — я предпочту околеть. Раз нам не дадут возможности уехать из России — стало быть мы арестанты. Но и арест [анты] им[еют| право на хлеб. Нам, мне и Ценскому, выдали охр[анные| грамоты с правом на как[ой|-то академический] паек. Но мы не видали этого пайка. Нам случайно давали, то соль, то табаку, то фунтов 5 крупы. Теперь ничего. Мне нечего продать,
Вы знаете. Я приехал на 2 — 3 мес[яца], а живу 4-й год. Я хожу в лохмотьях. У меня нет белья, у жены нет рубашки! Если мне разрешат выезд, я поеду в Москву и возьму, что у меня уцелело дома. И уеду. Если бы полномочная] Комиссия распорядилась в Симфер[ополе|, чтобы мне и Ценскому хотя бы высылали из Симферополя] муку, что ли. О, как все это тяжко.
... Будьте счастливы. Я хотел бы быть бодрым. Не могу. Так, день за днем, день за днем. И сплошная, неизбывная мука. Пусто для нас всякое место. Но наше место еще носит следы, тень нашего дорогого и чистого мальчика, которого мы так преступно потеряли. Этого не избудешь. Ну, обниму Вас заочно, крепкий Вы человек. Сделайте, что найдете возможным, что в силах. Передайте привет Ник. Дмитриевичу [Телешову], Ив. Ал. Белоусову, Юл. Ал. Бунину, Ив. Андр. Данилину и собратьям-писателям.

Ваш сердечно И в. Шмелев.

***

В 1918 году Шмелев с женой Ольгой Александровной и сыном Сергеем, офицером, участником первой мировой войны, уезжает в Крым, где в 1920-м приобретает в Алуште домик с участком земли.
В начале 1921 года Шмелевых постиг страшный удар — во время красного террора был расстрелян их единственный, горячо любимый сын Сергей. После эвакуации врангелевской армии из Крыма всем белым офицерам, не хотевшим покидать родину, было предписано зарегистрироваться. Но это не спасло их от расстрелов. Вместе с ними арестовывались и гибли солдаты, представители аристократии, промышленники, бежавшие на юг, местное духовенство, чиновники и другие слои населения, включая женщин, стариков и детей. Террор проводился по указанию высших властей из Москвы и осуществлялся под руководством председателя Крымского военно-революционного комитета Бела Куна и секретаря Крымского областного бюро ВКП(б) Розалии Землячки. Как указывают различные источники, погибло до 120 тысяч человек. Об обстоятельствах гибели сына Шмелев писал в 1923 году А. Оберу, защитнику белогвардейского офицера Конради, убившего В. В. Воровского: «Мой сын, артиллерийский офицер 25 лет, Сергей Шмелев, участник Великой войны, затем — офицер Добровольческой Армии Деникина [...]'После, больной туберкулезом, служил в Армии Врангеля, в Крыму, в городе Алуште, при управлении коменданта, не принимал участия в боях. При отступлении добровольцев остался в Крыму. Был арестован большевиками и увезен в Феодосию «для некоторых формальностей», как на мои просьбы и протесты ответили чекисты. Там его держали в подвале на каменном полу, с массой таких же офицеров, священников, чиновников. Морили голодом. Продержав с месяц, больного, погнали ночью за город и расстреляли. Я тогда этого не знал. На мои просьбы, поиски и запросы, что сделали с моим сыном, мне отвечали усмешками: «Выслали на Север!» Представители высшей власти давали мне понять, что теперь поздно, что самого «дела» арестанта нет. На мою просьбу Высшему Советскому учреждению
ВЦИК — Всероссийском у] Центр[альному] Исполнительному] Комит[ету] — ответа не последовало».
В течение 1921-го — начале 1922 года Иван Сергеевич и Ольга Александровна остаются в Алуште, тщетно пытаясь выяснить судьбу сына и ведя голодное, нищенское существование. В марте 1922 года им удается вернуться в Москву. Писатель усиленно хлопочет о выезде за границу. 20 ноября 1920 года Шмелевы выехали в Берлин, а в январе 1923-го перебрались в Париж. И все же в сердцах родителей продолжала теплиться надежда. Только в 1923 году из рассказа случайно встреченного ими доктора, находившегося в заключении вместе с их сыном в Феодосии и потом выпущенного, они узнали о его конце.

Фото: Иван Шмелев с женой Ольгой и сыном Сергеем. 1917 год.

https://www.facebook.com/www.bessmertnov.fe/photos/a.1510447452562357/2344462989160795/?type=3&theater

Tags: Письма, Русская Голгофа, Русские писатели
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment